Про конкурс

kolfan

  Клеть лифта дрогнула и двинулась вниз по направляющим. Марков поёжился: непривычно, что почти вся
жизнь здесь - под поверхностью. Даже тесные каюты-ячейки лайнера не давили так - может, потому, что их
окружала пустота, а не миллионы тонн горной породы.
  - Клаустрофобия? - сочувственно спросил комиссар.
  - Нет, конечно. Если бы у меня была клаустрофобия, я бы не прошёл комиссию. Понимаю - вы хотите
поддержать разговор. Не переживайте. Чувствую себя не вполне комфортно, но справлюсь.
  - Эк вы прямо-то... Не привыкли обиняками говорить?
  - Не привык. Это бессмысленно и неэффективно. Если каждый будет прямо говорить то, что думает, жить
станет гораздо проще.
  - Да уж... - комиссар покачал головой, - Теперь догадываюсь, почему мне сказали, что с вами могут
возникнуть сложности.
  - Так и сказали?
  - Ну да. Ваш начальник приписку сделал в конце сообщения: мол, инспектор Марков - человек хороший, но
постарайтесь ничему не удивляться, иначе могут возникнуть сложности в общении с ним.
  - Припомню ему при случае. Так что там с Рованом?
  - Эрик Рован, двенадцатого года рождения, старший мастер вентиляционного коллектора номер восемь.
Несколько лет назад вы с ним были дружны, ведь так?
  - Учились вместе. А потом он увёл у меня женщину. И что же он натворил?
  - Примерно сто сорок часов назад старший мастер Рован разоружил охранника коллектора и из его пистолета
убил двоих подчинённых. Остальных выгнал за пределы коллектора, после чего заперся в помещении центрального
пульта.
  - И ради этого надо было тащить меня через половину Системы?
  Комиссар, судя по лицу, явно хотел ответить чем-то не менее резким, но сдержался. Помолчал пару секунд и
продолжил:
  - Он переключил пульт в автономный режим. Такое предусмотрено на случай экстремальной ситуации. Теперь
это чёрная дыра - мы не знаем, что происходит в коллекторе. Рован вышел на связь по аварийному телефону и
сказал, чтобы мы не пытались войти, иначе он всё взорвёт. Сказал, что у него есть взрывчатка. Мы проверили -
на упомянутом им складе действительно обнаружилась недостача двадцати килограммов «пластида-Б».
  - Вы вообще пытались хоть что-то предпринять?
  - Разумеется. Я дважды отправлял туда своих людей. Сначала команду добровольцев из числа охраны, потом -
группу быстрого реагирования. Оба раза результат был нулевой. Рован имеет доступ ко всем камерам и датчикам
и управляет всеми вентиляционными установками коллектора - он просто выдул их обратно. К счастью, обошлось
без жертв и серьёзных увечий. Поймите, тут не Земля. У нас просто нет специалистов соответствующего
профиля. Здесь сорок миллионов сотрудников предприятия, но преступления не выходят за рамки мелких краж,
драк по пьяной лавочке и вымогания взяток.
  - Поэтому вы просто не знаете, что делать с террористом. Понятно. И всё-таки - при чём здесь я?
  - Он потребовал, чтобы мы вызвали вас. Сказал, что только с вами будет разговаривать.
  - Это что, единственные его требования?
  - На текущий момент - да. Он вообще выходил на связь всего дважды. В первый раз - сразу после захвата.
Рассказал про взрывчатку и про то, что будет говорить только с вами. Второй раз - после того, как мы
пытались штурмовать коллектор. Предупредил, что если увидит на камерах кого-то, кроме Константина Маркова -
взорвёт всё к чёртовой матери.
  - А что, взрыв коллектора - это настолько чревато?
  - Нет, я бы не сказал. Вентиляция рассчитана на одновременный отказ до трети системы. Если он в самом
деле выведет свой коллектор из строя, это будет легко компенсировано соседними. Но там оборудования - на
многие миллионы. Да и общественный резонанс, сами понимаете. В подземном городе любой взрыв вызывает
панику, а уж если станет известно, что власти могли его предотвратить, но не сумели... Нам такого не надо.

  Лифт остановился. Комиссар откатил решётчатую дверь и вышел первым. Марков с подозрением оглядел тоннель,
скудно освещённый и грязный, и шагнул следом.
  - У вас везде так?
  - Как?
  - Мрачно. Такое ощущение, что это склеп какой-то.
  - Ну, это же служебный проход. Жилые секторы совсем другие, просто вы их не видели.
  - Какие уж тут жилые секторы, если сразу из порта - сюда...
  - Понимаю. Ну вот, всё. Пришли. Сейчас я открою вам шлюз, за ним направо - коллектор номер восемь. Удачи.
  - Стойте, стойте, секундочку. Я что, пойду туда один?
  - Именно об этом и шла речь с самого начала. Вы разве не поняли?
  - Превосходно, - Марков фыркнул, стараясь не показать страха, и осторожно заглянул в щель между
раздвигающимися створками шлюза. Там было темно.
  Когда шлюз открылся до конца, комиссар внимательно посмотрел на Маркова - то ли сомневаясь в чём-то, то
ли просто желая запомнить как следует. Снял с аварийного щитка каску с налобным фонариком, протянул:
  - Держите. Света там нет, так что она вам понадобится. И не переживайте так. На том же лайнере, на
которым вы к нам прибыли, прилетели «Мангусты». Ну, вы наверняка про них слышали – спецназ.
Контртеррористы, специализирующиеся  на зданиях, пещерах и прочих замкнутых пространствах. Одни из лучших -
нам повезло, что они оказались свободны. У вас будет около получаса, пока они будут готовить штурм.
Постарайтесь не умереть за это время, и всё будет хорошо. Обещаете?
  - Сочувствие, сквозящее в ваших последних фразах, явно обусловлено тем, что вам не хочется лишних хлопот.
Человек с Земли, да ещё и сотрудник правоохранительных органов, убитый террористом на вашем участке - это
чёртова прорва геморроя. Прекрасно понимаю. Так как в данном вопросе наши точки зрения совпадают, могу
искренне обещать, что постараюсь не погибнуть. Приложу все силы.
  - Если вы, инспектор, будете разговаривать с Рованом в таком же ключе, то вероятность вашего выживания
сильно уменьшится. Террористы, знаете ли, люди нервные.
  - Не учите меня вести переговоры с террористами, комиссар. Я, в отличие от вас, посвятил этому двенадцать
лет своей жизни.
  Марков не был уверен, но, кажется, на лице комиссара, смотрящего ему вслед сквозь закрывающиеся створки,
читалось желание заварить шлюз намертво и не выпускать хмыря с Земли до тех пор, пока Рован не убьёт его.

  Здесь было холодно. Скользил по лицу упругий поток воздуха, пахнущего ржавчиной и пылью. Ритмично ухали
где-то впереди насосы. Пути было два – направо или налево по узкой дорожке, вывешенной в полуметре над
полом исполинского вентиляционного короба. Марков свернул направо. Через пару шагов в луче фонарика
мелькнул указатель. Подпись к самой верхней стрелке гласила: «Центральный пульт, 360 м».
  Над головой что-то коротко пискнуло. Марков вздрогнул и поднял голову. На него смотрела охранная
видеокамера. Она моргнула ирисом механического зрачка, выправляя фокус, и продолжила неторопливо
сканировать окрестности.
  - Ну здравствуй, Костя... - прокатилось вдруг по коробу. Марков вновь вздрогнул, на сей раз сильнее.
Голос не был особенно громким, но металлическая кишка заставляла его отдаваться многократным эхом.
  - Рован? Эрик Рован?
  - Неужели не узнал?
  - Нет, не узнал. Даже если не учитывать искажения из-за низкокачественных динамиков и эха в тоннеле,
вероятность опознания мной твоего голоса невелика. Мы в последний раз разговаривали больше десяти лет назад.
  - А ты всё тот же. Ни на йоту не изменился. Ладно, слушай сюда. Сейчас я зажгу «путеводную нить». Иди по
ней, никуда не сворачивая. Прямо по ней, понял? Тут много мест, где с непривычки можно ноги переломать - а
мне надо, чтобы ты дошёл целым, невредимым и как можно быстрее. Готов? Двигай!
  На перилах дорожки вспыхнули красные стрелки, уходящие цепочкой куда-то вдаль. Марков хмыкнул, поправил
каску и отправился в путь. В интонациях Рована, насколько можно было разобрать, не было ничего агрессивного
или неприязненного, да и ноток безумия вроде бы не слышалось - это успокаивало.

  В помещении оказалось тесно. Маркову при словах «центральный пульт» почему-то представлялся огромный зал,
похожий на диспетчерскую космопорта: с куполообразным потолком, стенами-экранами, амфитеатром попискивающих
терминалов. На самом деле это была каморка шесть на четыре, втиснутая между опорными кронштейнами в самой
середине переплетения воздуховодов. Старенький сервер производства «Северо-Западной позитронной компании»,
три пульта, три кресла, кривовато прилепленный постер с полуголой девицей - вот и весь интерьер.
  Рован сидел в окружении пустых банок из-под кофейного тоника. Он здорово сдал с тех пор, как Марков в
последний раз видел его - не постарел, не повзрослел, а именно сдал. На кресле в углу сидел всё тот же
двадцатилетний сопляк, ничуть, вроде бы, не изменившийся за прошедшие годы - но глаза запали и налились
красным, а лицо приобрело неровный землистый оттенок. В правой руке Рован держал сигарету, в левой -
пластмассовую коробочку с кнопкой, накрытой прозрачным колпачком.
  - Пришёл... - прохрипел Рован с непонятной интонацией.
  - Пришёл, - ответил Марков, - Можно, я сяду?
  - Садись.
  - Зачем звал?
  - А ты молодец, Костик. Сразу к делу переходишь, не пытаешься тянуть время. А ведь не можешь не знать,
что сейчас готовят очередной штурм. Штурм, который я отбить не смогу. Потому что в атаку пойдут не местные
пентюхи, а убийцы, съевшие на таких, как я, не одну собаку. Если ты здесь, значит, борт с Земли уже пришёл.
Значит, специалисты узкого профиля уже прибыли. Зная, насколько задница-Коултон склонен к панике, смею
предположить, что он вызвал самых лучших из тех, до кого смог дотянуться. Кто это? «Радуга-три»? «Вервольфы»?
«Ночные тени»?
  - «Мангусты».
  - «Мангусты»... Видел их пару раз в новостях. Нет, сюда не садись. Там садись, подальше. А то зацепят
тебя, не дай бог... Да, вот так. Значит, хочешь знать, зачем я тебя сюда позвал?
  - Да.
  - Наверное, также хочешь знать, почему я не потребовал, чтобы ты пришёл без оружия, верно? Видишь, я
пытаюсь общаться с тобой в твоей манере. Даже, кажется, получается. Полная прямота и откровенность, никаких
обиняков.
  - Ты нервничаешь. Нервничаешь и боишься, поэтому так много говоришь. Ты хочешь завоевать моё доверие,
поэтому пытаешься копировать мою манеру речи. Моё доверие нужно тебе потому, что ты что-то хочешь мне
сообщить. Что-то, что считаешь очень важным. По этой же причине ты не только позволил мне прийти
вооружённым, но и специально заострил на этом моё внимание - думал, что я могу этого не заметить. Ну что ж,
будем считать, что моё доверие ты завоевал. Давай, излагай.
  - Чёрт, да ты меня всего увидел... Как на ладошке... Просто взял, и как селёдку выпотрошил. Ты всегда так
переговоры с террористами ведёшь?
  - Это не имеет отношения к делу. Не тяни резину.
  - Я не тяну. Нет. Подожди, дай отдышаться. Ещё минут десять у нас точно есть. Так вот, ты ведь знаешь,
что мы делаем здесь, на Марсе?
  - Это все знают, - Марков пожал плечами, - Международный трест «Красная планета» занимается постройкой
звездолёта.
  - Именно. Звездолёт «Надежда». Космический корабль, который позволит человечеству покинуть пределы
Системы.
  - Я читаю прессу, спасибо.
  - И как ты думаешь, что я обнаружил, работая здесь почти семь лет? Я обнаружил, что кто-то саботирует
постройку. Саботирует тихо и ненавязчиво, почти незаметно. Не песком в подшипники и не сахаром в бензобаки,
а более тонко. Как ты думаешь, почему так часто сдвигаются сроки сдачи очередных этапов строительства? Если
ты, как ты говоришь, следишь за прессой, ты не мог этого не заметить. А всё просто - неоптимальное
расписание работы бригад тут, притянутые за уши сроки там... Люди устают, торопятся и, конечно, ошибаются.
А ведь нужно для этого всего ничего. Несколько административных решений, на первый взгляд кажущихся вполне
оправданными - и трест, вместо того, чтобы работать эффективно, ходит по кругу, без толку расходуя время и
ресурсы. У меня есть доказательства. Я много лет собирал факты, случай за случаем. Они выстраиваются в
единую картину так чётко, что мне становится страшно каждый раз, как я об этом думаю. У меня всё записано.
Вот здесь, прямо здесь... - Рован вынул из-под пульта электронный планшет, - Держи. Ты должен передать это
своему начальству.
  - Какому начальству? Комиссару Форжу из Североевропейского антитеррористического управления? Или, может,
сразу выше - в Центральную комиссию по борьбе с терроризмом? Или президенту? Ты в своём уме вообще? Отдай
это вашим безопасникам, пускай они разбираются.
  - Но...
  - Хотя нет, подожди. Ты просишь меня передать это высокопоставленным чинам правоохранительных органов
Земли потому, что не доверяешь марсианской службе безопасности, так? Вероятно, полагаешь, что она тоже
связана с фактами саботажа... Кстати, ты пока не ответил на один простой вопрос: кому и зачем всё это
потребовалось? Проект «Надежда» необходим всем - именно поэтому он до сих пор существует. И хотя он уже
сейчас делает большое дело, объединяя человечество общей целью, как любят писать в газетах, стадия
строительства убыточна. Приносить реальные, а не идеологические дивиденды проект начнёт только после того,
как экспедиция «Надежды» успешно завершится. Саботаж - бессмыслица. Он никому не нужен.
  - Нужен, Костя. Только не тем, о ком ты думаешь.
  - А кому же?
  - А ты пораскинь мозгами сам. Кому может сильно не хотеться, чтобы люди вышли в дальний космос?
  - Эрик, ты бредишь.
  - Нет-нет. Если ты проанализируешь ситуацию, ты сам это поймёшь. Я ведь недаром позвал именно тебя - ты
рассудочен, как компьютер. Не припомню, чтобы хоть раз эмоции прервали твой мыслительный процесс больше,
чем на несколько секунд. У тебя нет шор на глазах, в отличие от остальных.
  - Ты хочешь сказать, что постройку звездолёта саботирует иная цивилизация. У тебя есть какие-нибудь
доказательства этого?
  - Прямых - нет. Но косвенных - более чем достаточно. Почитай сам, и убедись.
  - Перестань тыкать в меня этим планшетом. Ты же не думаешь, что я сяду изучать твою семилетнюю коллекцию
компромата прямо сейчас?
  - Конечно. Извини. Но обещай, что ты возьмёшь это и передашь... кому-нибудь, кто сможет дать этому ход.
Здесь же целая планета... целая планета, которая только кажется нашей. А на самом деле... на самом деле
это - большой театр марионеток, в котором разыгрывают для нас спектакль «Успешная подготовка первой
межзвёздной экспедиции». Планета, которая принадлежит не людям.
  - Чужой Марс... Эрик, ты хочешь меня убедить в том, что все вокруг - диверсанты чужой цивилизации.
Напыщенность, эмоциональность и бессвязность твоих реплик, касающихся этой темы, можно объяснить двояко.
Либо все твои построения являются плодом больного воображения, и ты попросту безумен, либо... Либо ты
хочешь ввести меня в заблуждение, и для этого произносишь речи, в которые не веришь сам. Разумеется, как в
первом, так и во втором случае, описанная тобой картина может оказаться реальной - даже бред или ложь могут
случайно совпасть с действительностью - но этот вариант я предпочитаю отбросить как крайне маловероятный.
  - То есть... - Рован поник, - То есть ты мне не веришь?
  - Нет. Не верю. Давай ты выкуришь ещё сигарету и расскажешь мне, как всё обстоит на самом деле.
  - Да как ты не поймёшь?! Нет никакого «на самом деле»! Я затеял всё это только для того, чтобы собранная
информация не пропала зря! Я сто сорок часов назад убил двоих - сам, своими руками! Я сижу тут с
взрывателем в руке - и всё только для того, чтобы один надутый индюк с Земли поверил мне и сделал всё, как
надо! Мне конец в любом случае - «Мангустам» я живым не дамся.
  - Ну вот, опять картонный пафос. Эрик, ты ведёшь себя неестественно, неужели ты сам этого не видишь? Если
твоя задача - заставить меня поверить тебе, то ты делаешь всё, чтобы её не выполнить. И, потом, видишь ли, -
Марков наклонился вперёд, - ты не смог выстроить логическую цепочку до конца. Впрочем, ты ещё в те давние
годы не славился связностью мышления. Так вот, если предположить, что строительство «Надежды» действительно
не по нутру каким-то пришельцам, то они будут внедрять диверсантов не только на Марс. Ведь любой саботаж
конечных исполнителей можно рано или поздно заметить - поэтому, чтобы обеспечить операцию полным
прикрытием, нужны агенты и в более высоких инстанциях. На Земле, Эрик. Так что если довести твои
размышления до конца, не останавливаясь на полпути из-за страха или недостатка интеллекта, то получается,
что твой смешной теракт был бесполезен с самого начала.
  Рован секунду пребывал в остолбенении, потом в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Он
почти успел откинуть предохранительный колпачок с кнопки взрывателя - но Марков перехватил его руку и
опрокинул Рована назад сокрушительным ударом в челюсть снизу. Ведь это так просто сделать, если ты
доверительно наклонился к собеседнику и почти касаешься его, а собеседник наклонился навстречу тебе. Марков
встал, быстро обыскал Рована, бессмысленно шарящего глазами по потолку, вытащил у него из кармана пистолет
и выбросил за дверь.
  - Видишь ли, Эрик, тебе не имело смысла так нервничать. Это было всего лишь умозрительное допущение. Игра
разума, и не более того... Ты спросил меня, всегда ли я веду переговоры с террористами именно так. Да,
именно так я их и веду. Переговорщик, который боится вывести преступника из себя, разозлить его, ненароком
спровоцировать на действие - играет по правилам террориста. А значит - не может победить. Честно сказать,
мне всё равно, окажется ли твой бред правдой, или нет - но, по крайней мере, теперь ты сможешь подробно
изложить его на суде. Ты лежи, лежи, не шевелись - если попытаешься встать, мне придётся ударить тебя ещё
раз. Давай просто тихо подождём «Мангустов». Жаль, что зануда-комиссар так настаивал на срочности и сразу
потащил меня к тебе - я бы предпочёл знать об их присутствии заранее и скоординировать действия. Вместо
этого пришлось импровизировать, и пару раз я даже испугался. Но взгляни правде в глаза: ты - далеко не
самый сложный случай в моей практике. Так что я справился. Не возражаешь, если я возьму у тебя сигарету?
Курить хочется даже больше, чем спать...