Сэм Ньюберри (sam_newberry) wrote,
Сэм Ньюберри
sam_newberry

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Сказка про любовь

Обещанная сказка. Думаю, успею ли я дописать её до полуночи? Думаю, успею. Итак...

Обычно сказки начинаются со слов "давным-давно, много лет тому назад, в тридевятом царстве..." Но у нас сказка необычная. Поэтому начнётся она иначе. Вот так:

Далеко-далеко, много лет тому вперёд, вот на этом самом месте стоял город. А в городе жила девушка и звали её... А как же её звали? Василиса? Марья? Нет, раз сказка у нас необычная, то и имя у девушки пусть будет необычное. Звали её - Анна.


Так вот, звали её Анной. И пришла ей пора устраиваться на работу. Ну да, на работу. Царевной она, видите ли, не была, богатых тётушек, чтоб померли внезапно и наследство большое оставили, тоже не имела - так что сказка-сказкой, а кушать всем надо. Долго ли она искала работу, коротко ли, а привела её дорога на большую фабрику. А делали на фабрике той еду. Пищу то есть. Сублимированные пайки для опасных экспедиций к далёким звёздам. Много было в те времена у людей разных машин и автоматов умных, поэтому был на всю фабрику один работник. Всё машины сами делали: и приготовляли еду, и дегидрировали, и кубиками ровными нарезали - чтоб места занимала чуть да весила меньше пушинки. На звездолёте место - оно дороже всего, а что ещё дороже места, так это масса. Работнику тому оставалось только на приборы изредка поглядывать, следить чтоб машины с порядка установленного не сбились, поэтому сидел он целыми днями без дела, только кроссворды трёхмерные в электронной газете разгадывал.

И только одно на этой фабрике руками делали - расфасовывали еду готовую по пластиковым пакетикам, заклеивали да надписывали. И делали это женщины. Много тех женщин было - может сто, а может и больше. И бригадир над ними был поставлен - Роджером звали его. Следил Роджер, чтобы трудились женщины хорошо, чтобы еду заворачивали аккуратно и надписи ставили ровнее. А пуще всего следил он за тем, чтобы они без равнодушия это всё делали. Как увидит, что какая-то взглядом отвлеклась да о своём задумалась, а пакует еду движениями ровными не хуже машины - ястребом налетал. Сердился сильно, иногда даже ногами топал. Про любовь кричал что-то.

И однажды Анна не утерпела и спросила его - а почему же так? Почему всю работу машины делают, а вот заворачивать да надписывать их посадили? Неужто нельзя автомат какой-нито сообразить чтоб он это делал? Ведь и быстрее получится и точнее всяко, да и женщинам отдых будет. И фабрике дешевле - автомату-то всего и надо что три копейки на смазку раз в полгода. Помрачнел Роджер, насупился. Испугалась Анна, думала - сейчас кричать будет да ногами топать. Не стал Роджер кричать. И ногами топать не стал. Только посмотрел на Анну задумчиво и сказал... гхм... ну, так как сказка у нас необычная, то забью-ка я временно на псевдодревнерусский штиль, и скажу дословно, что Роджер ответил:
- Видишь ли, девочка, машины у нас умные. Они всё могут. И завернуть, и штемпелёк с маркировкой оттиснуть. Одного не могут они - любить. Сколько денег ни вложи, а всё одно - штамповка получится. Без души. Без сердца. Потому вы тут и сидите. Ведь звездолётчику что приятнее будет, сама подумай - если он будет знать, что его пайки ни разу рука человеческая не касалась, от самой гидропонной оранжереи и до пищераздатчика на корабле, или что настоящая, живая женщина это заворачивала - может, мать его, может, сестра, а может и любимая? И что, заклеивая упаковку, она это с любовью делала, потому что думала о нём. Ну, может, не о нём конкретно, по имени, а просто о том, кому эта пайка достанется, кто её разворачивать будет. Улавливаешь? Думаешь, я тут на вас ору потому, что злой слишком? Потому что хочу, чтобы вы заебались побыстрее? Чёрта с два. Потому что я хочу, чтобы каждый - каждый, ты слышишь меня?! - брикет из тех восьмисот тысяч, что выходит от нас ежесуточно, был упакован с настоящим чувством. Потому что всё должно быть по-честному. Если ты задумалась да на автомате завернула и надписала, то космонавт и не узнает об этом. Будет всё так же думать, что ты его вспоминала, заворачивая. А это получается обман. И даже не обман, а предательство, причём из самых страшных - предательство любви. Они же вас тоже любят. И думают о вас. Поняла? А теперь беги, работай - перерыв уже полминуты как кончился, а у нас и так отставание от графика на три процента.

Побежала Анна обратно к рабочему месту своему и вдвое усерднее начала брикетики заворачивать. И каждый раз думала про звездолётчика, который будет вот эту пачку разрывать... и вот эту... и вот эту... Каким он будет? Высоким или низеньким? Блондином или брюнетом? А вот эту пачку - может, рыжий? И что он будет про неё думать, которая отрывную полосочку заклеила - чуть кривовато, кстати, но это ничего, главное - с любовью...

Вот тут бы нам сказку и закончить, потому как вроде до морали добрались уже. Мысль, так сказать, донесли до читателя. Но необычная у нас сказка, помните? Так что продолжим.

День так прошёл, два, десять. Работает Анна, радуется. А потом мысль её страшная настигла - а ведь она тут по заказу любит, как на конвейере. Четыреста сорок раз за смену. Это получается любовь-то как из-под палки, по принуждению. Ненастоящая, стало быть... И так ей обидно стало, что прямо заплакала она, сказалась больной и домой ушла пораньше. А пока домой шла, поняла вдруг, что настоящая любовь - не та, которой мало, и не та, которая редко, а та, которая настоящая. Ну искренняя то бишь, от всего сердца. И как раз проходила она мимо плаката, на стене накленного. Там десять человек было - первооткрыватели Терры-2, первой планеты земного типа, пригодной для колонизации. Восемь обычных и двое - голограммами чёрно-белыми - те, кто погиб при высадке. И так вдруг сердце защемило - ведь это было-то всего неделю назад, а то и меньше. И может к ним на корабль и её упаковочки попали? И может кто-то из вот этих героев с усталыми лицами (их ведь прямо с трапа сфотографировали, как есть, без гримов, так что только портреты погибших из досье вытащенные горделиво смотрелись) думал о ней, даже не зная её в лицо и по имени? И так ей сердце защемило вдруг от того, как они смотрят на неё с плаката - ведь им там, в далёкой пустоте, и радости другой нету кроме как ощутить прикосновение её пальцев через тонкую плёнку пищевого пайка...

А ещё она потом, много позже, боялась, что если каждый раз оставлять частичку своей любви в пакете с едой, то любви будет оставаться всё меньше, а потом она, того и гляди, вовсе кончится. Но поняла, что если любовь настоящая, то когда ей делишься - её только больше становится. Но это уже совсем другая история...
Tags: сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments