Полковник попробовал выбраться из кресла. Ложемент предупреждающе хрустнул. "Ёб!.. Тихо, тихо, родной... Сейчас я аккуратненько... Блядь, угораздило же..."
...Вход в атмосферу начинался в целом хорошо. Шаттл держался молодцом... ровно четыре минуты. А потом левый хвостовой стабилизатор, над которым Ньюберри вчера полтора часа корпел со сварочным аппаратом, отлетел. Отлетел мгновенно и безнапряжно, будто был присоединен канцелярским клеем, а не плазменной горелкой. Шаттл споткнулся и мертвой чайкой ушел вниз, в ватную белизну облаков планеты-мечты.
А потом, спустя несколько бесконечных минут, полковник сумел остановить горизонт, скачущий безумным клоуном в иллюминаторах, и, сжав до безизны в костяшках штурвал, пошел на посадку. И сел. А теперь пытался вылезти из кабины, напоминающей консервную банку, которой только что отыграли дворовый полуфинал.
"Это ничего... Это херня... Главное - пистолет здесь..." О том, что теперь он заперт на планете навсегда, Ньюберри старался не думать. Он осторожно, будто взрыватель, расстегнул пряжку первого ремня...