Сэм Ньюберри (sam_newberry) wrote,
Сэм Ньюберри
sam_newberry

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Про святых

Перехват.
=======================

Люблю это кафе. Белые льняные салфетки, кремовые стены, тихий аккордеон где-то за стеной. Шестнадцатый сектор, допуск "Б". Если б не Отдел, хрена лысого я бы здесь расслаблялся - не по моим лычкам местечко. Я делаю глоток (эх, кофе здесь просто сказочный, не то что в восьмом, где среди серого бетона затерялась моя жилая кубатура), прокашливаюсь и поднимаю глаза на собеседника. Молоденький офицер - преставился позавчера, вчера одел китель, завтра его намотают на гусеницы. А сегодня у него - увольнительная. И он зачем-то подсел ко мне. Держится стеснительно, все теребит свою необмятую, кипенно-белую фуражку, лежащую на столе. Расспрашивает о том, как оно - тут.

- А тут, брат, хорошо. Особенно тебе. Видишь, начальство сочло вес твоей прижизненной праведности значительным. Сразу в офицеры, допуск Б-класса, три звездочки. Главное - не подставляйся и людей своих не подставляй. Тебе, небось, рассказали, как и остальным новобранцам, что погибнув тут, ты возродишься моментально? Не отвечай - по глазам вижу, что да. Врут. Чтоб нервы не трепать врут. Здесь, погибнув, уходят надолго - кто-то рядом с тобой поймал пулю, и ты его увидишь только через много-много лет. И он будет уже совсем другим, потому что пустота и одиночество заставят его задуматься о тех вещах, о которых мы с тобой даже не подозреваем. Это, в некотором роде, тоже смерть. Умирает один человек, возвращается другой. А потом, если ему не везет, он тоже умирает... и возвращается вновь другим. Береги своих. И себя.

Я отодвигаю опустевшую чашку и щелкаю пальцами официанту.

- Да не бледней ты так. На войне как на войне - не всем непруха настает. Я вот, там, на Земле, полжизни просидел рядом с целым складом атомных бомб. Мы там каждый день были морально готовы устроить внеочередной Армагеддон - и ничего, не двинулся умом. А уж когда в сорок седьмом... впрочем, не стоит об этом.

Официант неслышно забрал пустую чашку и поставил полную.

- Что говоришь? Не расслышал, извини. А, погоны мои... Ну, логично, ты ж пока не разбираешься. Святой я, святой. Третий отдел, силы экстренного земного вмешательства. Да, брат, именно. Вот я, к примеру - святой Джесси. Не слышал про такого? Оно и понятно, цероквь-то тут не при чем. Кому ж в святые производить, как не лично Самому? За что? За страдания во имя истины. И давай замнем тему. А ты как думал? Рай - это тебе не курорт, где ты вкушаешь плоды праведности своей земной, это не отпуск. Рай - это жесткая функциональная структура, подчиненная одной цели - осуществлять Его волю. Все мы - солдаты Господни, так что привыкай. Нет, сейчас вызовов мало. Раньше, рассказывают, присесть не успевали - кто-то там, внизу, обязательно помянет святого, на подмогу призовет. А сейчас... эх, не те времена. Я когда только преставился, и то чаше дергали... Ох, курсант, накаркал ты. Извини, пожать руку не успею. Людей береги!

Я откидываю плетеный стул и, разворачиваясь, уже чувствую спиной холодок открывающегося портала. Шаг в бесконечность...

Пахнет дымом. Трухлявые доски полуразрушенного дома опасно хрустят под ногами. Где-то вокруг трещит разгорающийся огонь. Я вижу ее - совсем молоденькая, лет семнадцать. Узкие джинсы в пятнах свежей грязи, ковбойка с оторванным рукавом, бледное веснушчатое лицо. Она, зажмурившись, тержит в трясущейся вытянутой руке нательный крестик. Как щит. Как оружие. Я мимолетом касаюсь ее лба, придавая уверенности. Страх не уйдет - но теперь она будет знать, что не одна... Точнее, что они не одни - рядом стоят двое парней. Один, в спортивном костюме, держит обломок какой-то палки, его колотит чуть ли не сильнее, чем девчонку. Второй, смешной толстячок, пытается зарядить охотничью двустволку. Я делаю шаг вперед, закрывая их от того, на что они смотрят, и, наконец, сам обращаю внимание на причину вызова. Ммммать... Раньше я думал, что "волк размером с теленка" - это образное выражение. И еще я думал, что "горящие адским пламенем зрачки" - тоже просто фигура речи. Я делаю еще шаг вперед и говорю: "Назад..." Зверь приседает на передние лапы, вздыбливает шерсть на загривке и тихо, но внушительно, рычит. Он, в отличие от людей, меня видит. Во мне вскипает ледяная ярость, я до хруста сжимаю отведенные за спину кулаки и реву: "НАЗАД!!!" Волк пятится.

За спиной щелкают стволы - толстяк таки совладал с непослушными пальцами. За долю секунды до того, как он жмет на спуск, я успеваю протянуть руку назад и снять его ружье с предохранителя. Грохочет выстрел. Сквозь меня летят, теряя форму от невыносимого порохового жара, куски серебрянной бижутерии. Волк неуловимым движением скользит вбок, уходя с линии выстрела, но перед этим - на мгновение мешкает. Боится встретиться со мной глазами. И самодельная картечь с мерзким мокрым хрустом сдирает полосу мяса с его ребер. Вой... Господи, не дай мне больше услышать что-то подобное... Отвращение и страх парализуют меня совсем ненадолго, но исчадию много и не надо - оно прыгает. Нет, не на меня. Странный, извернутый бросок, с расчетом сбить одновременно девчонку и толстяка. Девчонку я оттолкнуть успеваю. Толстяк пытается закрыться двустволкой, зверь отшвыривает ее в сторону ударом челюстей. Я закрываю девчонке глаза ладонями.

Бахает второй выстрел. Парень с палкой, бросивший свое бесполезное недооружие, стоит с дымящимся ружьем над трупом волка, отброшенным попаданием. У трупа нет черепа. Совсем. Двенадцатый калибр в упор - слишком круто даже для адской твари. Я опускаюсь на корточки рядом с толстяком. Он еще жив - смотрит на меня стеклянными глазами. Вот теперь он меня видит. Он что-то пытается сказать, но выдавливает из себя лишь черную пузырящуюся кровь. "Не шевелись, браток," - шепчу ему я, - "Не шевелись. Сейчас... сейчас все будет хорошо." Он улыбается и закрывает глаза. Его сердце делает последний удар, уже вхолостую, и останавливается. Я аккуратно опускаю его веки и негромко начинаю: "Господь пастырь мой..."

...Спустя полчаса, когда девчонка перестает рыдать и метаться по горящей комнате, когда ее спутнику наконец-то удается разжать окостеневшие пальцы и выпустить ружье, когда мы (наконец-то!) выбираемся из горящего дома, я сажусь на ступеньки у входной двери и закуриваю. В принципе, уже можно возвращаться, но я хочу дождаться стражей закона. Не знаю почему. Сирены все ближе. Девчонка и парень сидят недвижно, как два окаменевших воплощения ужаса и опустошенности. Из подлетевших машин выпрыгивают полицейские... или милиция... или карабинеры... Блин, я ж даже не знаю, куда меня занесло. Да и не нужно мне это знать. Необязательно. Мимо меня пробегает врач, кто-то уводит девчонку к белому фургону с красным крестом, парень бьется в истерике, пытаясь ударить старого усатого полисмена. Я достаю коммуникатор, жму кнопку и говорю: "Марселл, два-двенадцать. Нужна эвакуация". За моей спиной холодеет, я разворачиваюсь и делаю шаг.
Tags: серебряное и золотое
Subscribe

  • (С)нежная пятница обитания

    Немного влюблённых корабликов этой холодной снежной пятницей. У них там, кажется, тоже снежок идёт. Или это лепестки чего-то цветущего? クリック可能

  • Плохие девчонки-2

    Была у нас какое-то время назад подборка картинок от товарища GUWEIZ из далёкого жаркого Сингапура. С тех пор в его твиттере появилось ещё много…

  • Всё сложно (с)

    Пятничная картинка, как нельзя нагляднее иллюстрирующая вынесенный в заголовок вконтактовский мем о состоянии личной жизни. クリックは無意味です

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments